Нам даётся с верой это слово,

но не каждый верою живёт.

Мы его выносим в заголовок,

совершая резкий поворот.

Мы бормочем это слово всуе,

задвигаем в прошлое скрижаль.

И напалмом мерзости рисуем,

прикрывая радужную даль.

И кромсаем Землю безоглядно,

подрывая жизненную новь.

Не щадим и тех, кто с нами рядом,

проливал когда-то свою кровь.

С нами Бог — в окопах раздаётся,

и в ответ несётся – с нами Бог.

И в сердцах убитых отдаётся,

в тех сердцах, что он спасти не смог.

Не убей, да не убитым будешь –

претворяйте заповедь его.

И тогда от мира не убудет.

Нас надеждой вдохновляет Бог.

Дитя мое, что может быть дороже.

Златой песок не стоит и мизинца.

И бриллиант с его небесной синью

Мне не затмит приятность детских ножек,

И детских ручек нежное касанье

Дороже мне объятий чернобурки.

Мне радость глаз дороже изумрудов,

А детский лепет краше дивной песни.

Мое дитя — священные хоругви.

Мне суждено с дитем моим воскреснуть.

Спасибо, Бог, за чудное творенье

И за святое жизни продолженье

Плыву протокой Селигера

в его загадочные плёсы.

Живу проснувшеюся верой.

Вода в историю уносит.

Вдыхаю воздух монастырский,

любуюсь храмовым величьем.

Забыл про пошлую сатиру,

ушло в забвенье безразличье.

Я восторгаюсь образами,

вбираю звоны колоколен.

И вновь плыву за чудесами,

что Селигер представить волен.

А чудеса в приветных водах

и в островном многообразии.

Встречает зеленью природа

и красотою сердце разит.

Я, как по щучьему веленью,

красы озёрной пью без меры.

Душа добреет в упоении

и присягает Селигеру.