Archive for » Май, 2009 «


В каждом человеке, где бы он ни родился и к какому бы сословию не принадлежал, есть ящик черных мыслей.
Время от времени этот ящик осознанно или безрассудно открывается человеком. Очередная черная мысль, вырвавшись из ящика, начинает гипнотизировать волю и разум выпустившего ее человека.
Человек может на время  договориться с ней, но загнать  обратно в черный ящик  уже не в силах.
Человек с сильным характером без сопротивления, а, точней, с незначительным сопротивлением может поддаться маленькой черной мысли. Например, он может, не задумываясь, обмануть ближнего по пустякам. Вернее не обмануть, а что-то недосказать, где-то слукавить.
Но чем крамольней черная мысль, тем сильнее такой человек сопротивляется ей, тем менее вероятно ожидать от этого человека подлости и коварства. К сожалению, такие люди способны быть лидерами только в спортивных соревнованиях, но не в политике или бизнесе.
Человек честный, справедливый и бескорыстный в народе считается слишком правильным, а, иногда, и просто идиотом.
Как правило, такой человек не любит громких слов, пустопорожних обещаний, юродивых заигрываний перед окружающими. Он, без лишней показухи, делает свое дело, растит детей, радуется каждому наступившему дню.
Очень часто можно услышать: «Добро должно быть с кулаками». На мой взгляд, если уж с кулаками, так это вовсе не добро. Никогда (мне скажут: «никогда не говори «никогда») силой не сделаешь окружающих тебя людей счастливыми, а, следовательно, и сам не будешь счастлив. Может быть удовлетворен, но не счастлив.
Однако я отвлекся. Что там у нас про ящик то?
Ах да, человек иногда открывает его, выпуская очередную черную мысль.
Так вот, чем слабее человек, тем чаще он открывает этот ящик и тем неохотнее сопротивляется черным мыслям, выпущенным из ящика. Черные мысли лезут человеку в душу, пожирая тонкую структуру души. В конце концов, человек становится бездушным, жестоким и циничным. Он от испугу начинает лаять, кусаться и, в конечном итоге, убивать. Убивать физически или морально, что одинаково преступно.
Существует такая закономерность: чем больше унижений человек испытывает в детстве в силу своей слабости, тем большим деспотом он становится в зрелом возрасте. Он жестоко мстит за свою слабость, упиваясь выпавшим на его долю правом вершителя, вершителя людских судеб на любой ступени иерархической лестницы — будь то бригадир, директор, командир или руководитель государства, что особенно печально. Печально потому, что приносит человечеству непоправимый урон.
Такой человек готов терпеть вокруг себя только таких же слабых, как он, людей. Сильные люди ему не нужны. Они также не нужны и его окружению и окружениям окружающих его людей. Сейчас я говорю о духовной, а не физической силе человеческой.
Так, где же в данном случае находятся духовно сильные люди? Конечно у основания житейской пирамиды, а не на ее вершине. Именно на них,  все- таки,  держится людское благополучие. Потому, что когда «жареный» петух клюет в один не совсем приятный момент, когда наступают тяжелые для человечества времена, все взоры  обращаются к духовно сильным  людям и именно они оберегают человечество от полного самоуничтожения.
Но как только устанавливается на земле относительный покой, так сильных духом людей вновь заглушает лай толпы и, кто громче лает, тот и вырывается на вершину пирамиды.
И вряд ли в ближайшее время наступит тот момент, когда вершина с основанием поменяются местами. Во-первых, потому, что духовно сильные люди не стремятся к абсолютной власти над человечеством. Они исповедуют принципы равенства и духовного единения. А во-вторых, потому, что человеческие пороки, являющиеся следствием человеческой слабости, все активнее вмешиваются в нашу повседневную жизнь.
Примеров тому великое множество, как на уровне семьи, так и на уровне государства.
Да и межгосударственные отношения строятся чаще всего без учета принципа справедливости, а с позиции силы.


Обычная электричка, которых сотни, а, может быть, тысячи курсируют от Петербурга до пригородов и обратно. Они перевозят из пригорода к берегам Невы сотни тысяч рабочих и служащих, учащихся и студентов, вольношатающихся и бомжей.
В гатчинской электричке на промысел в город постоянно выезжают цыганки из Тайцев, Можайского и Горелово.
Говорить тихо они не могут, поэтому в вагоне слышна только их культурная, проникновенная речь. И трудно понять ругаются они или мило разговаривают, беседуют или просто галдят.
В тот день, слава богу, цыганок в вагоне не оказалось, никто не мешал мне спокойно наблюдать за пассажирами, стремящимися поскорей вырваться из шумного Петербурга и уединиться где-нибудь в тихом пригороде.
Напротив меня разместились усатый подполковник со своим сыном-курсантом.
Курсант что-то постоянно ел, запивая съеденное соком, и никакого внимания не обращал на своего отца, который, после тщетных попыток как-то разговорить сына, уставился в пробегающий за окном пейзаж. Почему-то невольно вспомнился 1990 год, когда я, подполковник ВВС, приехал из Ленинграда в небольшой молдавский городок, где в школе младших авиационных специалистов (сокращенно ШМАСе) проходил курс молодого бойца мой сын Дмитрий.
Дорога была дальней, с пересадками. Я очень устал, но, несмотря на это, остановившись в гарнизонной гостинице, поспешил на богатый южный рынок, накупил всяких вкусностей и поехал в часть, чтобы поскорей увидеть своего сына.
Его, как и положено, отпустили на сутки в увольнение.
На КПП я не сразу узнал своего Димку. Во-первых, потому, что увидел его коротко-  стриженым, да еще и в военной форме. Во-вторых, потому, что отчетливо рассмотрел его бледное лицо и здоровенные уши. Да, еще глаза, в которых я не прочитал ни малейшего намека на радость.
Мы по-мужски обнялись и не спеша двинулись к гостинице. Сын вяло рассказывал об армейских буднях. Больше говорил о постоянных нарядах и произволе стариков.
Придя в гостиницу, я быстро накрыл стол, усадил сына напротив и стал с радостью наблюдать за тем, как Димка за обе щеки уплетает ветчину и колбасу, фрукты и овощи, конфеты и мороженое и т.д., и т.п.
Наевшись, Димка сухо поблагодарил меня и пошел в холл смотреть телевизор.
Помню, как от удивления моя челюсть отвисла и я не смог вымолвить и слово.
Я ехал к сыну за тридевять земель, чтобы пообщаться с ним, передать привет от родных и близких, взбодрить, наконец, а нарвался на тупое равнодушие.
Зачем, зачем я сюда приехал? Что, кроме разочарования, увезу с собой?
До полуночи сын смотрел телевизор. Придя в номер, плюхнулся на кровать и уснул.
Вместо запланированных трех суток, мне хватило и дня, чтобы убедиться в бессмысленности своего приезда.
Наутро я проводил сына в казарму и уехал из городка на первой попутной машине.
Сын, даже ради приличия, не остановил меня.
Ну, да ладно, кто старое помянет ………
От грустных мыслей меня отвлек кудрявый, разухабистый продавец сухариков, чипсов и прочих закусок к пиву.
Войдя со своей торбой в вагон, он отработанным движением руки представил товар:
«Извините за очередное беспокойствие (да, он так и сказал – беспокойствие), но вкусней сухариков и прочих деликатесов вы не найдете даже в лучших маркетах Лондона и Конотопа. Цена – смешная, качество – не шуточное».
Как похож был он на моего друга Димку Уварова – балагура и весельчака, за которым табуном ходили ленинградские девчонки.
С детства Димка занимался греблей. А этот вид спорта жестко проверяет людей на выносливость и прочность.
Димка как-то сразу возмужал, развернул широкие плечи, показал свои бицепсы и в одночасье стал Дмитрием, уважаемым и любимым.
Любить и уважать его стали не только за силу, но и за то, что под гитару он мог часами петь блатные песни и романсы, веселые куплеты и грустные песни.
Он был душой компании, любимцем публики и удачливым кавалером.
Можно было понять воздыхательниц из лесотехнической академии, где учился Дмитрий.
Не один десяток студенток академии был не прочь переспать с ним.
В ту пору студенты лесотехнической академии, кроме гражданской специальности, могли получить и звание офицера с классификацией «военный штурман ВВС». Не все, конечно, а только те из них, кто по состоянию здоровья был принят на штурманское отделение военной кафедры.
Дмитрий стал одним из счастливчиков, которые учились на штурманском факультете и, после окончания академии, были направлены не по гражданской специальности, а в Военно-Воздушные Силы на должности штурманов с присвоением звания «Лейтенант»
Поезд Ленинград-Мурманск увез Дмитрия с сотоварищи в Североморск, где они приступили к выполнению своих обязанностей штурманов вертолетов палубной авиации на одном из вертолетоносцев наших доблестных Вооруженных Сил.
Вспоминаю,  как через год Дмитрий приехал в Ленинград в свой первый заслуженный отпуск. В морской форме с кортиком и при погонах, веселый до бесшабашности, компанейский, неунывающий Дмитрий. Его лицо сияло как надраенная кокарда на стильной морской фуражке. Стильной потому, что сшита она была по спецзаказу и больше походила на аэродромное поле.
В морской форме он был неотразим. Ох, и погулял он тогда со своими друзьями. Отрыв был по полной программе. Писать об этом можно долго и смачно.
Но время пролетело незаметно. Отпуск закончился, наступили авиационно-морские будни.
Снова Североморск, походы по морям и океанам с обязательным возвращением на родную землю.
Земля! Именно с ней столкнулся вертолет Дмитрия во время тренировочных полетов в районе аэродрома.
Неисправность гидросистемы, неудачная вынужденная посадка в сопках и три месяца врачи борются за жизнь экипажа.
Три месяца и несколько операции по ампутации ноги сначала до лодыжки, потом до колена и, напоследок, до паха. Газовая гангрена, словно забавляясь, пожирала ногу Дмитрия.
Жизнь на костылях, переезд в Ленинград, машина по инвалидности и постоянный поиск смысла жизни. Борьба с самим собой, с болезнью и окружающей действительностью.
Сколько сил и энергии было затрачено на то, чтобы получить положенную квартиру, официально оформить разрешение на предпринимательскую деятельность и начать работать. Казалось, что болезнь больше никогда не напомнит о себе. Снова появилась уверенность в свои силы. Приятная суета отвлекла от мрачных мыслей.
Гитара под рукой Дмитрия поменяла свой репертуар, повеселела, стала звончее.
Но гангрена, как ревнивая невеста, не захотела отпускать Дмитрия. Она с тупым упорством взялась за другую его ногу и, так же как первую, грызла ее по частям.
Опять несколько операций, усиленные тренировки и активная работа даже без двух ног.
Простите, но больше не могу. Да и электричка пришла на мою станцию.

Пусть он останется с нами, балагур и весельчак Дмитрий.


Известно, что погода летом петербуржцев не балует, но как только выпадает теплый, солнечный день, так окрестные пляжи заполняются счастливыми бледнолицыми.
В очередной выходной я тоже решил погреть на солнце свои старые кости.
Новый пляж был оборудован несколькими волейбольными площадками. Стандартные кабинки для переодевания сиротливо ютились у дороги, видимо некому было их установить по своим местам
Предусмотрительный некто расставил на пляже несколько урн, которые в течение часа пропадали в огромных мусорных кучах и тогда неугомонный ветер, как шаловливый ребенок, футболил по пляжу алюминиевые банки из-под пива и колы. Наигравшись банками, он устремлял ввысь пустые целлофановые пакеты, которые, накувыркавшись в небе, медленно приземлялись на чьи-то головы или ноги.
Отдыхающие лениво поругивались, но не спешили покидать свои нагретые места.
Искупавшись в холодной  воде, я развалился на махровом полотенце и стал с интересом наблюдать за отдыхающими.
Справа от меня щебетали четыре молоденьких девушки. Окающий говорок выдавал их провинциальное происхождение. Я прислушался и понял, что приехали они на берега Невы покорять питерские ВУЗы,  что две из них уже сдали экзамены и ждали решения экзаменационной комиссии, а двум другим еще предстояло пройти собеседование.
Полежав на солнце, они попарно спускались к реке и, зайдя по щиколотку в воду, не спеша прогуливались вдоль берега.
Было приятно смотреть на их стройные, свежезагорелые тела, на их милые личики, еще не тронутые столичной вульгарностью.
Слева от меня разместились бледненькие мужчина и женщина. Мужчина, осушив банку пива, повернулся на бок и захрапел, а женщина с нескрываемым восхищением наблюдала за тремя парнями, которые перекидывали друг другу волейбольный мяч.
Играли они вполне профессионально. Мяч, порой, несколько минут не касался земли.
Их загорелые, мускулистые  тела блестели от пота, но они продолжали мутузить мяч своими сильными руками.
За игрой, а точнее за игроками наблюдала не только бледная женщина. Три загорелых длинноногих красотки, попивая из банок какой-то коктейль,  громко и эмоционально обсуждали как саму игру, так и симпатичных игроков.
По всей видимости, именно коктейль значительно усилил их голоса и прибавил эмоциональности в чувства. Они явно стремились привлечь к себе внимание играющих парней.
Невдалеке, в тенечке, под деревом я заметил бородатого мужчину лет пятидесяти. Он сидел на раскладном стульчике, читал какую-то книгу, или делал вид, что читает.
Слишком часто отрывался он от книги для того, чтобы внимательно осмотреть пляж, а точнее, загорающих там женщин.
Иногда взгляд его ненадолго задерживался на одной из них. Это был взгляд охотника, взгляд профессионального обольстителя женщин.
Чуть дальше вновь пришедшая компания установила мангал и, шумно переговариваясь, раскладывала на развернутой скатерти стандартный набор выпивки и закуски. Запах томимого на огне мяса щекотал ноздри лежащим рядом отдыхающим, вызывая у них обильное слюновыделение. А, как известно, обильное выделение слюны без возможности попробовать может спровоцировать непонятную раздражительность и даже агрессивность.
Такую агрессивность могло бы ослабить близлежащее кафе, но к нему выстроилась очередь не меньше той, что наблюдались в начале перестройки за спиртным и другими, так необходимыми человеку продуктами.
Перед глазами почему-то возникли картинки южного побережья с его суетливыми коробейниками, которые назойливо предлагали отдыхающим разнообразный ассортимент чего-нибудь съестного. Как обрадовались бы окружающие меня люди, если бы услышали до боли знакомое: «Хачапури, хинкали, пирожки, беляши и т.п.»
Но некому было произнести на невских берегах эти, так ожидаемые здесь, слова.
От вкусных мыслей меня отвлек истеричный окрик: «Ксюша, не лезь в воду, хочешь опять заболеть?» Таким образом сверх заботливая мама «умоляла» свою пятилетнюю дочь не совершать столь опрометчивого поступка.
Было жарко и Ксюше ой как не хотелось выходить из  воды. Ей не хотелось уходить еще и потому, что ее сверстники весело плескались на мелководье и она уже познакомилась с лопоухим мальчиком по имени Федор. Именно так звали его родители. Было заметно, что разговаривают они с ним по-взрослому и он, так же по-взрослому им отвечает. Федор весело брызгал водой на Ксюшу, а Ксюша так же весело отскакивала от воды, затем снова к ней приближалась и строила Федору различные гримасы.
Но заботливой маме не понравилась такая игра и она еще громче завопила: «Я кому сказала, отойди от воды». Несмотря на свою тучность, она резко вскочила, подошла к воде и, схватив Ксюшу за руку, оттащила ее от воды. Раздались громкие наставления тучной мамы с не менее громким плачем Ксюши. А стоило ли портить ребенку настроение в такую жару? Да и окружающим от такой реакции матери стало как-то не по себе.
Но вернемся к четырем провинциалкам. Как раз в это время к ним подошел покрытый черными волосами  мужчина лет тридцати и с южным акцентом представился: «Здравствуйте, молодые и красивые. Меня зовут Гога». Я тут же вспомнил фильм «Москва слезам не верит» — он же Гога, он же Гоша, он же Жора…
«Скажите, красавицы, как вас зовут» — продолжил Гога. Девушки, немного смутившись, поочередно представились: «Оля», «Надя», «Таня», «Света».
«Очень приятно – обрадовался Гога и, указав на еще одного южанина, который разместился невдалеке, продолжил – Это мой друг, Гиви. Ему, так же как и мне, вы очень понравились. Мы приглашаем вас на бокал хорошего вина».
Гиви, в знак согласия, энергично закивал головой и замахал руками.
В это время волейбольный мяч, которым играли парни, отскочил от руки кого-то из них и ударил в затылок Гиви. Гиви вскочил, еще энергичнее замахал руками и стал по-южному громко возмущаться. Один из парней подбежал за мячиком и искренне произнес: «Ну извини генацвале, мы же ненарочно».
«Какой я тебе генацвале» – замахал руками Гиви. Южный темперамент так и пер из него.
Гога, почуяв неладное, поспешил к своему товарищу. С неохотой, он все же  принял извинение парня  и еще долго успокаивал взбудораженного Гиви.
Успокоив Гиви, Гога вновь подошел к девушкам, извинился за то, что пришло время им с Гиви играть в большой теннис, поэтому они на время покидают девушек, но вечером приглашают их на ужин при свечах. Он дал девушкам номер своего сотового, попросил номер телефона у понравившейся ему Светы. После того, как Света дала ему свой номер, он тут же набрал его и, изумившись, спросил: «Света, а почему телефон отключен?»
На что Света ответила, что по выходным она не берет его с собой, потому, что хочет отдохнуть в кругу своих подруг, но пообещала около семи вечера обязательно телефон подключить. Успокоившись, Гога вернулся к Гиви и они вместе удалились на большой теннис.
Наблюдая за девушками, я совсем забыл о бородатом охотнике. Взглянув под дерево, я не обнаружил там ни бородача, ни его раскладного стульчика.
Оглядев внимательней пляж, я заметил знакомую бороду возле молодой женщины в красном купальнике. На ее носу разместились большие очки. Нет, не солнцезащитные очки, а очки, предназначенные для дальнозорких или близоруких людей. Судя по поведению, дальнозоркостью женщина не отличалась. Все движения и позы выдавали ее близорукость, на что и рассчитывал наш бородатый охотник. Он сидел на своем стульчике и, глядя на воду, говорил о чем-то возвышенном  своей бледнолицей собеседнице. Та, в знак согласия, постоянно кивала своей маленькой головкой и подобострастно смотрела в рот бородача.
«Да, — подумал я – с пляжа эти двое непременно уйдут вместе».
Я перевернулся на другой бок и увидел рядом со мной новое действующее лицо. Это была молодящаяся блондинка лет сорока в откровенно открытом купальнике, с ярко накрашенными губами и привлекательным кольцом на симпатичном пупке.
Она приветливо улыбнулась, вынула из пачки длинную сигарету и, немного замешкавшись, элегантно прикурила ее. Как красиво она курила, как жеманно, чисто по-женски стряхивала пепел, постукивая по сигарете длинным лакированным ноготком. 
Я снял солнцезащитные очки и стал внимательно рассматривать блондинку. Солнце уже серьезно поработало над ее телом. Оно покрыло нежным загаром ее высокую грудь, ее, чуть тронутые целюлитом бедра. «Зачем она так ярко накрасила свои чувственные губы? – подумал я, — ведь загорелое лицо привлекательно само по себе. Ну да бог с ним с лицом».
«Интересно, а что она думает обо мне?»
«Ах,  какой самоуверенный. Почему это я решил, что она думает обо мне. Может она лежит и мечтает о каком-нибудь заморском красавце или богатом мужичке».
 «Ну что ж, пусть мечтает, пусть ждет своего заморского принца» — почему  то с раздражением подумал я и перевернулся на другой бок.
Три загорелых красотки продолжали обсуждать парней, которые уже не играли в волейбол, а мирно лежали невдалеке на своих покрывалах, не обращая никакого внимания на длинноногих подруг.
Тучная мама не переставала поучать свою маленькую дочь.
Неугомонный Федор, забыв про Ксюшу, резвился в воде с другой девочкой.
Бледный мужчина, наконец-то,  проснулся, чтобы пропустить очередную банку пива, а его спутница накинула на плечи платок, дабы не сгореть, и о чем-то задумалась.
Появлялись и исчезали люди. То там, то здесь возобновлялась игра в волейбол.
На мангале готовились очередные порции шашлыков, а очередь в кафе никак не уменьшалась.
И вдруг до меня дошло, что я уже без интереса рассматриваю пляж и его обитателей. Все мои мысли роятся вокруг образа загорелой блондинки, которая лежит у меня за спиной и думает…..
Нет, она не думает ни о каком заморском принце.
Интересно, а почему она расстелила свое покрывало рядом с моим?
Неужели я ей приглянулся. Вот осел.
Я вспомнил ее приветливую улыбку, ее неподдельное замешательство при прикуривании сигареты. Так приветливо мне уже давно никто не улыбался.
Я обязательно должен отблагодарить ее за улыбку и за то, что лежу рядом с такой симпатичной женщиной.
Наверное, она тоже лежит и ждет от меня ответной улыбки. «Интересно, почему это он не поворачивается  ко мне?» — думает она.
Нет, нужно сейчас же повернуться и …..
Внимание мое вновь привлекла шумная компания у мангала. Очередная порция шашлыков подрумянилась, за что и поднят был очередной тост: «Чтобы елось и пилось. Чтоб хотелось и моглось!»
«Да, — подумал я, — хотеть то я готов, а вот смогу ли?»
В мою душу опять полезли черные сомнения, но я отогнал их и решительно повернулся.
Рядом, кроме примятого песка, я ничего и никого не обнаружил.
Только вдалеке  увидел знакомый силуэт симпатичной блондинки, который медленно, вслед за солнцем уходил за горизонт.
Мое первое желание было вскочить, побежать к горизонту и остановить так необходимое мне счастье.
Счастье взаимной любви и родственной близости.
Счастье душевной теплоты и человеческого внимания.
Но ноги, почему-то, не послушались моего сердца и силуэт, как и солнце, исчез за горизонтом.

И если солнце завтра вновь обрадует меня своим светом, то женщина вряд ли вернется и улыбнется мне.